Сергей Иванович Танеев принадлежал к тем фигурам русской музыкальной культуры, чьё значение трудно свести к одному амплуа. Композитор, пианист, педагог, музыкальный теоретик, один из крупнейших интеллектуалов своего времени и активный музыкально-общественный деятель, он оставался человеком бесконечной доброты и кристальной честности. «Совесть музыкальной Москвы» — звание, никем официально не присвоенное и всеми признанное, — принадлежало Танееву как знак безупречного служения избранному делу.

В творчестве Танеева постоянно спорили и дополняли друг друга артист и мыслитель. Он искал в искусстве закономерность, точность, завершённость, но при этом оставался тонко чувствующим, душевно чутким художником. Этот редкий для рубежа XIX–XX веков синтез этического и эстетического определял сам строй его музыки — сдержанной и целомудренной в отражении действительности, бережной в выражении чувств и проникнутой твёрдой верой в высокое назначение культуры.